Действие мескалина

Первые признаки действия мескалина проявляются позже, чем при употреблении ЛСД, через 2-3 часа, но зато длятся дольше — около двенадцати часов. Галлюцинациям может предшествовать озноб, тошнота, страх, расширение зрачков. Характерная особенность мескалинового опьянения — сочетание многократно усилившейся остроты восприятия, прояснения цветов и форм с активной познавательной деятельностью сознания, открывающего в увиденных по-новому вещах их новые смыслы. Это сочетание эстетических и интеллектуальных переживаний создает впечатление обретения благодатной мудрости и всезнания. Вот как описывает это ощущение Олдос Хаксли:

«Теперь я смотрел вовсе не на обычную аранжировку цветов. Я видел то, что видел Адам в день своего сотворения, — миг за мигом чудо обнаженного бытия.
— Букет нравится? — спросил кто-то.
— Не нравится и не не нравится. Он просто есть.
...„Есть-ность“. Бытие платоновской философии. ...Он, бедняга, никогда не видел букета цветов, сияющего собственным внутренним светом и лишь трепещущего под давлением значимости, которой они насыщены. Я продолжал смотреть на цветы, и в их ярком свете я, казалось, обнаруживал качественный эквивалент дыхания, ...непрерывный ток от красоты к красоте, еще более возвышенной, от глубокого к еще более глубокому смыслу. На ум пришли такие слова, как Благодать и Преображение, и это, конечно, то, что они, наряду с другими словами, символизируют. Мой взгляд путешествовал от розы к гвоздике, а от этой пористой раскаленности к гладким завиткам чувственного аметиста, которые представлял собой ирис. Блаженное Видение, Сат Чит Ананда, Бытие-Знание-Блаженство».

Результатом такого очищенного восприятия является полная объективизация видения, отказ от личностных переживаний, обращение в созерцание до полного растворения в объекте, когда обыкновенный сосуд с водой может поведать о строении мироздания, а восторженное, не помнящее себя «Я» — ощутить себя внутри этого сосуда. Приведем еще одно характерное описание первого опыта общения с мескалином, принадлежащее Карлосу Кастанеде:

«:...Собака начала пить. Я поднял руку, чтобы прогнать ее от моей воды. При этом посмотрел на нее пристально и увидел, что собака стала прозрачной. Вода же была сияющей тягучей жидкостью. Я видел, как она проходит по горлу собаки в тело, видел, как она равномерно по нему растекается и затем изливается через каждый из волосков шерсти... Собака становилась радужной. Сильный свет исходил из ее тела. Я опять увидел, как в нем течет вода, воспламеняя ee подобно костру. Я добрался до воды, и когда пил, видел, как жидкость течет по венам, меняясь в цвете, в красном, желтом, зеленом оттенках. Я пил еще и еще. Пил, пока не воспламенился весь... Я посмотрел на собаку, и ее ореол был таким же, как мой. Высшее счастье переполнило мое тело, и мы вместе помчались в направлении какого-то желтого тепла, исходившего неизвестно откуда... Мы играли и боролись с псом, пока я не узнал все его желания, а он — все мои».

Однако, как в волшебной сказке, когда изо рта злой падчерицы вместо алмазов начинают сыпаться жабы и змеи, склонные к неврозам и депрессиям души погружаются в кошмарные видения. Жан Поль Сартр, которого вряд ли можно назвать гармоничной творческой личностью, описывал зонтик, который превращался в труп, и ботинки, превращающиеся в скелеты. Раки и полипы корчили ему рожи. Дома смотрели на него косо и скрежетали зубами. Это состояние Сартр описал, как «предел галлюцинаторного психоза», «тошнота», которую он заклинал и убаюкивал в своих произведениях, настигла и поглотила его под действием мескалина.

Галлюцинации настолько ярки, что могут помниться много лет и повторяться в сновидениях. Мескалин дает возможность преодолеть власть слов и понятий, ограничивающих человеческое восприятие, когда чистая видимость становится настолько значимой, что не нуждается в наших знаниях об объекте, заключенных в языке. И тогда объекты вызывают невыразимое удивление, удивление их насыщеннейшей красотой и глубочайшей самодовлеющей значимостью. Такой взгляд Хаксли видимо по праву сравнивают со взглядом живописца. Будучи потрясен своими впечатлениями, он, опередив Тимоти Лири, предлагает использовать возможности мескалина как катализатора альтернативного, целостного познания:

«Сколько философов, сколько теологов, сколько профессиональных педагогов полюбопытствовали открыть эту Дверь в Стене? Для всех практических целей ответ только один — «Нисколько». В мире, где обучение преимущественно вербально, высокообразованные люди находят невозможным уделять серьезное внимание чему-либо кроме слов и понятий. ...Но ...мы не можем обойтись, если хотим остаться психически здоровыми, и без непосредственного восприятия...».

Однако, несмотря на свой романтический пыл, Хаксли соблюдает некоторую осторожность в пропаганде мескалиновых прозрений. Он осознает, что бесконечное пассивное созерцание, благодать, полученная слишком легкими, а потому не совсем достойными средствами, парализует активную деятельность человека и его способность к полноценному существованию:

«Мескалин открывает путь Марии, но захлопывает дверь, ведущую на путь Марфы. Он дает допуск к созерцанию, но к созерцанию, несовместимому с действием и даже с желанием действовать, с самой мыслью о действии... Однобокий созерцатель оставляет несделанными множество вещей, которые ему следовало бы сделать». И далее: «Быть просветленным, значит знать — всегда — о целокупной реальности в ее имманентной инаковости, но однако оставаться в состоянии бороться за выживание, как животное, думать и чувствовать, как человек, обращаться, когда целесообразно, к систематическим рассуждениям».


Вы читаете полную версию - "Действие мескалина"




Рекомендуем просмотреть